30 мая 2021 года сотрудник известного право-либертианского вашингтонского Института им. Катона Тед Гален Карпентер на страницах журнала The National Interest (Национальный интерес) опубликовал статью под заголовком "Ускоряющееся сползание Украины к авторитаризму". В своем тексте автор нарисовал мрачную картину украинской политики, якобы охваченной антидемократическими и ультранационалистическими тенденциями. Эти предполагаемые особенности, по мнению Карпентера, делают это постсоветское государство непригодным для поддержки со стороны США. Почему сотрудник Института Катона, который, судя по всему, не имеет особого интереса к Украине и никогда не публиковал никаких исследований по ней, выступил с таким категоричным суждением об этой стране, остается загадкой.

Оценка Карпентером недавней истории Украины и призыв к прекращению поддержки Киева со стороны Вашингтона вызвали реакцию как внутри США, так и за их пределами. Первая реакция последовала из Москвы, хотя Россия в тексте Карпентера упоминается лишь вскользь. Через день после появления текста в США, 31 мая 2021 года, влиятельный российский государственный интернет-ресурс ИноСМИ опубликовал русский перевод статьи Карпентера. Редактор ИноСМИ представил его статью: "Американские чиновники очень любят изображать Украину «отважной демократией, отражающей угрозу агрессии со стороны авторитарной России». Но созданная Вашингтоном идеализированная картинка никогда по-настоящему не соответствовала более мрачной реальности, и разрыв между ними на фоне того, что Украина все больше скатывается в авторитаризм, теперь превратился в настоящую пропасть, отмечается в статье".

В течение июня 2021 года развернулась интерактивная дискуссия по поводу нападок Карпентера на Украину. На страницах The National Interest ответ на первоначальную статью Карпентера опубликовал Даг Клейн из Атлантического совета. Несколько позже я опубликовал второе опровержение Карпентера в "Ukraine Alert" Атлантического совета США. В Украине этот текст был переведен на русский и украинский языки и опубликован киевским сайтом Gazeta.ua. Дальнейшие ответы Карпентеру появились на киевском ресурсе "Хвиля" на русском языке и на сайте берлинского Центра либеральной современности Ukraine verstehen ("Понимать Украину") на немецком языке. 28 июня 2021 года Карпентер ответил на статью Клейна и мою критику его первоначального текста с ещё одной статьей под красноречивым названием "Почему Украина - опасный и недостойный союзник", которая была опять опубликована в веб-версии журнала The National Interest, а затем перепощена на сайте Института Катона.

Хотя ни один из ответов Карпентеру не был опубликован в России, опровержение на них было вновь, в течение одного дня, переведено контролируемым Кремлем сайтом ИноСМИ. Новая статья Карпентера была опубликована на русском языке 29 июня 2021 года и представлена редактором ИноСМИ: "Автор журнала National Interest позволил себе в мае раскритиковать режим Зеленского за авторитарные тенденции. В ответ против автора поднялась такая волна критики от поддержавшего Майдан немецкого «украиниста» Андреаса Умланда и ему подобных «майдановцев», что автор решил расквитаться с ними в этой статье. Молчать нельзя: обвинения в «русской дезинформации» напоминают маккартизм. У защитников киевского режима за спиной есть мощная лоббистская организация - Атлантический Совет".

Также 29 июня 2021 года ряд русскоязычных изданий опубликовал сочувственные рецензии на статью Карпентера, например, крупная ежедневная газета "Известия", а также популярные интернет-ресурсы Lenta.ru и Gazeta.ru. Среди других подконтрольных Кремлю изданий, сайт крымского телеканала "Первый севастопольский" не только кратко прокомментировал июньскую статью Карпентера. Ранее там уже была представлена его первоначальная атака на Украину в мае 2021 года в журнале The National Interest. Среди других русскоязычных видеоресурсов на каналах Youtube "Олег Калугин" и "Kognitive Dissonanz" были опубликованы русскоязычные аудио-рецензии Карпентера под названиями "О лоббистах Украины в США" (29 июня 2021 года) и "Старший научный сотрудник Института Катона [...] Тед Карпентер об Украине..." (1 июля 2021 года). Две статьи Карпентера в The National Interest об Украине были представлены многочисленными российскими изданиями, включая Yandex.ru, RIA.ru, MK.ru, Sputniknews.ru, Regnum.ru, News.ru, Царьград.ТВ, KP.ru, PolitRos.com, Life.ru, Argumenti.ru, Actualcomment.ru, RUnews24.ru, PolitExpert.net, Версия.ru, Ridus.ru, 360TV.ru, Riasev.com, Inforeactor.ru, Glas.ru, Riafan.ru, Newinform.com, SMI2.ru, Iarex.ru, TopCor.ru, InfoRuss.info, Profinews.ru, Rusevik.ru, Alternatio.org, News2.ru, News22.ru и другие.

На английском языке дебаты вокруг Украины были рассмотрены 28 июня 2021 года Джоном Лернером из Гудзоновского института в журнале The National Interest. Английские версии российских сайтов TopWar.ru и Oreanda.ru опубликовали краткие обзоры аргументов Карпентера под заголовками "Стратегически Украина – «ловушка» для США" и "Американский политолог назвал Украину опасным и недостойным союзником". " Ореанда.ру отметила, что в Украине "переворот 2014 года был совершен с помощью ультранационалистических и неонацистских групп. Карпентер отметил, что эти организации с их «уродливыми ценностями» продолжают влиять на политику Киева. Сторонники союза с Украиной стараются не замечать этих фактов, говорится в статье. Автор материала отметил плачевную ситуацию с правами и свободами человека в этой стране."

Украинские информационные агентства UAzmi.org и UAinfo.org 1 июля 2021 года процитировали ироничный комментарий одесского блогера Александра Коваленко, который 30 июня 2021 года написал о публикациях Карпентера для The National Interest: "Что интересно, в качестве аргументов он приводил то, что мы с 2014 регулярно слышим от российских пропагандистов, а именно – в Украине разгул неонацизма, в Украине попирают права и свободы граждан, в Украине нет свободы слова, в Украине дикие обезьяны, крокодилы… Собственно, полный набор кремлёвских фейков про Украину звучит из уст американского эксперта на страницах уважаемого и влиятельного издания в самый разгар интернациональных учений «СиБриз-2021»." Ведущая англоязычная газета Украины Kyiv Post 2 июля 2021 года объявила Карпентера - со ссылкой на его статьи в The National Interest - "врагом недели" Украины.

Различия в реакции на статьи Карпентера в России, США, Украине и других странах указывает на проблему с аргументами Карпентера. Вызывают вопросы скорее фокусы его высказывания об Украине, а не столько их критический тон. Удивительно, что Карпентер решил затронуть некоторые спорные политические темы, которые также стали популярны в российских государственных СМИ в течение последних семи лет, если не раньше. Есть все основания критиковать, например, нефункциональный президентский режим в Украине, неразвитую украинскую партийную систему или неполное сотрудничество Киева с Международным уголовным судом (эта тема, например, рассматривалась ранее на страницах The National Interest).

Тем не менее, эти темы не занимают видного места в российской пропаганде и не являются вопросами, которые поднимает Карпентер. Кремль редко говорит о таких проблемах, поскольку они часто касаются и России. Карпентер, как можно подозревать, не упоминает эти и подобные темы, потому что не читает по-украински. Судя по содержанию двух его статей, он, возможно, даже не читал хоть некоторую часть свободно доступной англоязычной научной литературы о постевромайданной Украине.

Напротив, сотрудник Института Катона делает далеко идущие заявления о якобы распространенности ультранационализма и предполагаемом скатывании к авторитаризму в современной Украине – заявления, которые также ежедневно продвигаются в российских государственных СМИ и прокремлевскими общественными деятелями на протяжении уже многих лет. Неудивительно, что руководимые Кремлем газеты, телеканалы и сайты охотно цитировали и рецензировали две статьи Карпентера в The National Interest. Вот старший американский политический эксперт, работающий в ведущем вашингтонском аналитическом центре, публикующийся в одном из самых влиятельных политических журналов США, повторяет именно те тезисы, которые Кремль распространяет для оправдания своей тонко завуалированной гибридной войны против Украины уже семь лет. Этого недостаточно, Карпентер использует излюбленные кремлевские нарративы, чтобы безоговорочно призвать к прекращению поддержки Украины со стороны США. Чего большего может желать Москва?

Настойчивое утверждение Карпентера о большой роли ультранационализма в Украине абсурдно. В отличие от других европейских парламентов, также избираемых по системе пропорционального представительства, в Верховной Раде Украины с конца 2014 года больше нет ультраправой фракции. Такая фракция существовала только в течение двух лет с 2012 по 2014 год. В 2019 году ультраправые Украины - впервые в своей истории и в отличие от многих других радикальных националистов по всему миру - пошли на парламентские выборы единым списком. Несмотря на столь редкое согласие, список ВО "Свобода", в который также вошли представители двух других значимых ультранационалистических групп - "Правого сектора" и "Национального корпуса", получил 2,15% - результат, примерно равный или даже ниже того, что получают на национальных выборах многие отдельные ультраправые партии в европейских странах. На президентских выборах 2019 года кандидат в президенты от объединенных ультраправых набрал 1,62%. Тот, кто следил за европейскими выборами в последние годы, может отметить, что радикальные националисты в ряде стран-членов НАТО, включая некоторые старые демократии, получили бóльшую или значительно бóльшую поддержку, чем украинские объединенные ультраправые.

На протяжении всей своей постсоветской истории Украина действительно - как указывает Карпентер - была исключительной в плане поддержки ультранационализма. Однако она отличалась не политической силой, а электоральной слабостью ультраправых, как показывают результаты выборов различных ультраправых кандидатов в президенты и партий, начиная с введения пропорционального представительства в 1998 году. Единственный период, когда ультраправые смогли получить заметную общенациональную поддержку (т.е. 10,44%), пришелся на печально известное президентство Виктора Януковича в 2010-2014 годах. Янукович как провоцировал националистическую мобилизацию своей пророссийской политикой, так и продвигал ультраправых в Украине в качестве удобного спарринг-партнера во время выборов.

Популярные статьи сейчас

В Укргидрометцентре спрогнозировали, когда в Украину придет прохлада

Танці з зірками 2021: назван еще один звездный участник шоу

В Киеве на квартиры жильцов ставят странные метки

Мишина многозначительно отреагировала на разрыв с Эллертом

Показать еще

Электоральные успехи основных украинских крайне правых партий в президентских выборах и пропорциональных частях парламентских выборов в 1998-2019 гг. в процентном отношении

Партия/союз

Блок «Национальный фронт» (КУН, УКРП & УРП) / УРП / КУН

УНА / УНА-УНСО / ПС

Блок «Меньше слов» (ВПО-ДСУ & СНПУ) / ВОС

Выборы

1998 (парламентские)

2,71 («Нацфронт»)

0,39 (УНА)

0,16 («Меньше слов»)

1999 (президентские)

2002 (парламентские)

0,04 (УНА)

2004 (президентские)

0,02 (Козак, ОУН)

0,17 (Корчинский)

2006 (парламентские)

0,06 (УНА)

0,36 (ВОС)

2007 (парламентские)

0,76 (ВОС)

2010 (президентские)

1,43 (Тягнибок)

2012 (парламентские)

0,08 (УНА-УНСО)

10,44 (ВОС)

2014 (президентские)

0,70 (Ярош)*

1,16 (Тягнибок)

2014 (парламентские)

0,05 (КУН)

1,81 (ПС)

4,71 (ВОС)

2019 (президентские)

1,62 (Кошулинский)

2019 (парламентские)

2,15 (ВОС)**

* На президентских выборах 2014 года Дмитрий Ярош формально баллотировался как независимый кандидат, однако он был публично известен как лидер ПС.

** Избирательный список «Свободы» для парламентских выборов 2019 года объединил представителей всех более или менее значимых украинских крайне правых политических партий, но был официально зарегистрирован как список только ВОС.

Аббревиатуры: ВОС – Всеукраїнське об'єднання «Свобода» [Всеукраинское объединение «Свобода»], ВПО-ДСУ – Всеукраїнське політичне об'єднання «Державна самостійність України» [Всеукраинское политическое объединение «Государственная независимость Украины»], КУН – Конгрес українських націоналістів [Конгресс украинских националистов], ОУН – Організація українських націоналістів [Организация украинских националистов], ПС – Правий сектор [Правый сектор], СНПУ – Соціал-національна партія України [Социал-национальная партия Украины], УКРП – Українська консервативна республіканська партія [Украинская консервативная республиканская партия], УРП – Українська республіканська партія [Украинская республиканская партия], УНА – Українська національна асамблея [Украинская национальная ассамблея], УНСО – Українська народна самооборона [Украинская народная самооборона].

В 2014 году, правда, среди многих антифашистов Европы было нечто близкое к панике в отношении ультраправых Украины. Украинские ультранационалисты все еще имели свою фракцию в парламенте, были очень заметны во время Революции достоинства и вошли в первое постевромайданное правительство на несколько месяцев с четырьмя министрами. Прежде всего, российская пропагандистская машина и ее различные западные филиалы ежедневно вбивали в мировое общественное мнение мысль о том, что бывший президент Янукович был отстранен от власти в результате фашистского переворота в Киеве (в то время как на самом деле Янукович покинул Киев уже после прекращения насилия и был официально смещен тем же парламентом, который ранее его поддержал). Конечно, немногие нероссийские наблюдатели полностью купились на клеветнический нарратив Кремля о Революции достоинства. Тем не менее, среди западных политиков и комментаторов с тех пор широко распространен подход, что дыма без огня не бывает, и если Россия так обеспокоена, то украинские ультранационалисты, видимо, являются передовой проблемой Киева.

Те немногие академические эксперты, которые исследовали ультраправых Украины до того, как эта тема стала популярной, и изучали ее в сравнительной перспективе, предупреждали, однако, уже в 2014 году, что шумиха в СМИ вокруг этой темы неуместна. Российский историк Вячеслав Лихачев (Правозащитный центр "Змина", Киев), украинский политолог Антон Шеховцов (Центр демократических принципов СDI, Вена) и американский социолог Алина Полякова (Центр анализа европейской политики CEPA, Вашингтон) уже до 2013 года исследовали украинские, а также европейские неукраинские разновидности ультраправых. С их исторической и сравнительной точек зрения они и другие исследователи на ранних этапах украино-российского конфликта предупреждали, что западный алармизм неуместен, и выступали против формирующегося западного общественного мнения о том, что ультранационализм является главной проблемой в Украине.

Некоторые из этих исследователей предсказывали уже в 2014 году, что перспективы украинских ультраправых ограничены. И действительно, с тех пор они ультранационалистические партии Украины оказались лишь третичной национальной политической силой, как это было до их единственного заметного электорального успеха в 2012 году. Сегодня общее внутриполитическое влияние украинских правых экстремистов ниже, чем во многих гораздо более богатых и безопасных странах Европы. Даже широко разрекламированное участие многих радикальных националистов в защите Украины от гибридной войны России с 2014 года не оказало большого влияния на их электоральные удачи. В 2019 году Владимир Зеленский, имеющий открыто еврейское происхождение, победил на президентских выборах в Украине с результатом 73%.

Это приводит ко второму основному пункту в двух неудачных портретах Карпентера об Украине - якобы авторитарным тенденциям, лишающим Украину права на получение поддержки США. И здесь аргументация Карпентера выглядит странной. Украина действительно была в этом отношении исключительной на постсоветском пространстве, но в противоположном смысле, чем в котором Карпентер её представил в The National Interest.

Уже на раннем этапе своей постсоветской истории Украина после своего становления как независимого государства в 1991 году прошла один из важнейших тестов, которые политологи используют для определения демократического потенциала нации: Способен ли электорат путем народного голосования свергнуть высшее должностное лицо и самого влиятельного политика страны? В 1994 году украинцы сменили действующего регента на президентских выборах. В результате первый президент Украины Леонид Кравчук (1991-1994) был заменен вторым главой государства Леонидом Кучмой (1994-2005).

Гораздо более старая и богатая Федеративная республика Германия, основанная в 1949 году, прошла этот конкретный тест на демократию всего через четыре года после Украины. В 1998 году немцы впервые в истории сместили действующего федерального канцлера, Гельмута Коля из ХДС (1982-1998), в результате парламентских выборов, на которых победила СДПГ. Тогдашний лидер социал-демократов (а сегодня наёмный работник российского государства) Герхард Шредер стал новым главой правительства до 2005 года, когда он тоже был смещен с поста путем всенародного голосования. (Конечно, в 1969 году уже произошла замена действующего федерального канцлера Курта Георга Кизингера на Вилли Брандта от СДПГ. Однако это было результатом смены правящей коалиции Германии, а не парламентских выборов того года, на которых вообще-то победила партия Кизингера ХДС/ХСС.)

На национальных выборах 2010 и 2019 годов украинские избиратели тоже свергли действующих глав государств с позорными результатами для двух умеренно националистических действующих президентов. Занимавшие тогда высшие посты, соответственно, уходящие президенты Виктор Ющенко и Петр Порошенко, явно хотели получить второй срок на высшем политическом посту Украины. Тем не менее, эти односрочные президенты потерпели впечатляющее поражение от оппозиционных кандидатов и после сокрушительного результата должным образом ушли в отставку.

За последние тридцать лет Украина провела десятки высококонкурентных туров президентских, парламентских и местных выборов, большинство из которых соответствовали основным демократическим стандартам. Этот опыт резко контрастирует с опытом почти всех других постсоветских государств, территории которых входили в состав СССР на момент его основания в 1922 году. Особенность Украины, как страны-преемницы изначального Советского Союза, прямо противоположна тому, что утверждает Карпентер: Примечателен не относительный авторитаризм, а относительный демократизм Украины, который делает это государство более достойным общезападной (и не только американской) поддержки, чем другие республики-основатели СССР.

Путаница Карпентера в этих вопросах становится особенно заметной в его второй статье в The National Interest с её опровержением Клейна и меня от 28 июня 2021 года. Он сравнивает различные постсоветские государства и приходит к странному выводу: "Умланд подчеркивает, что другие страны, вышедшие из бывшего Советского Союза, заметно более автократичны, чем Украина, отмечая, что [в недавнем рейтинге демократии «Freedom House», в котором Украина получила 60 из 100 баллов] Россия получила двадцать баллов, а Беларусь - одиннадцать баллов [из 100 возможных т.н. "Баллов глобальной свободы"]. Он мог бы добавить, что Казахстан находится в той же удручающей категории с двадцатью тремя баллами. Но никто не ожидает, что Соединенные Штаты будут защищать эти страны военным путем или восхвалять их как динамично развивающиеся демократии. Умланд, Клейн и другие поклонники Киева ожидают, что Вашингтон будет делать и то, и другое."

Однако именно в этом и дело: если бы Россия, Беларусь и Казахстан получили те же т. н. Баллы глобальной свободы, что и Украина, в цитируемой таблице Freedom House, к ним следовало бы относиться так же, как к Украине. Если бы они были, как и Украина, «частично свободными», а не «несвободными», эти три страны также были бы достойны поддержки Запада - включая помощь США (которые, кстати, получили 83 балла в этом рейтинге).

Однако самое удивительное в двух статьях Карпентера в The National Interest - это не то, о чем он пишет, а главный вопрос безопасности, о котором он умалчивает и который касается узко понимаемого национального интереса США в судьбе Украины как бывшей атомной державы, а сегодня безъядерного государства. Как указывалось в моем первом ответе сотруднику из Института Катона в июне 2021 года, США сыграли важную роль в ядерном разоружении Украины в начале 1990-х годов. Вместе с Москвой Вашингтон оказал тогда давление на Киев, чтобы тот отказался не только от большей части огромного арсенала оружия массового поражения, который Украина унаследовала от СССР после обретения независимости в 1991 году. Россия и США совместно добились того, чтобы Украина лишилась всех своих стратегических и тактических ядерных боеголовок и боеприпасов. Сегодня согласованные усилия Москвы и Вашингтона четвертьвековой давности выглядят как прямая подготовка к аннексии Россией Крыма и началу её скрытой войны в Восточной Украине в 2014 году.

Единственная политическая уступка, которую Вашингтон сделал Киеву в девяностые годы, заключалась в том, что он согласился дополнить присоединение Украины к Договору о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) в качестве государства, не обладающего ядерным оружием, печально известным Будапештским меморандумом 1994 года о гарантиях безопасности, подписанным Украиной, Россией, США и Великобританией. Последняя страна также стала подписантом этого судьбоносного документа, хотя Объединённое королевство не принимало участия в трехсторонних переговорах о ядерном разоружении Украины с США и Россией. Однако Лондон поддержал это соглашение своей официальной подписью, поскольку Великобритания в 1968 году была одной из трех стран-основателей всемирного режима нераспространения - вместе с США и СССР - и с тех пор является государством-депозитарием ДНЯО. На саммите СБСЕ в Будапеште в декабре 1994 года Вашингтон, Москва и Лондон заверили Киев, в связи с подписанием им ДНЯО, в своем уважении суверенитета, целостности и границ Украины.

Своим нападением на Украину с 2014 года и особенно со своей открытой аннексией Крыма (а также некоторыми более ранними и другими действиями) Москва уже несколько лет подрывает всю логику режима нераспространения. Теперь уже не очевидно, что страны, которые воздерживаются от обладания, создания или приобретения ядерного оружия, будут в безопасности и, в частности, защищены от стран, обладающих ядерным оружием. Кроме того, официально разрешенное ДНЯО обладание Россией ядерным оружием не только давало ей ключевое военное преимущество по отношению к Украине. Это также стало основной причиной того, почему Запад - в отличие от Югославии, Ирака или Ливии - не вмешался военным путем в российско-украинскую войну.

Широко обсуждаемый инцидент, произошедший в июне 2021 года с британским военным кораблем вблизи порта Севастополь в Черном море, имел, таким образом, более чем символическое значение. Британский эсминец "Дефендер" (Защитник), следовавший из Одессы в Батуми, прошел мимо Крыма, не совершив обхода, чтобы избежать черноморских вод, на которые претендует Россия. Такое поведение Великобритании стало своеобразной формой подтверждения Будапештского меморандума 1994 года и ДНЯО 1968 года. Получив разрешение Киева на прохождение украинских вод, "Дефендер" защитил не только общее международное право, выбрав кратчайший путь от берегов южной части материковой Украины до пункта назначения на черноморском побережье Грузии. Британское судно также поддержало логику режима нераспространения, построенного на предпосылке, что границы государств, не обладающих ядерным оружием, так же уважаемы, как и границы официальных государств, обладающих ядерным оружием в рамках ДНЯО.

Своим недвусмысленным требованием прекратить поддержку Украины со стороны США Карпентер призывает не только к американскому предательству маяка демократии на постсоветском пространстве. Он также предлагает вымести под ковер нормативные и психологические основы режима нераспространения ядерного оружия. Если - после России как правопреемницы СССР - вторая страна-основательница ДНЯО 1968 года даст понять миру, что территориальная целостность и политический суверенитет Украины имеют второстепенное значение, это может иметь далеко идущие последствия для международного порядка. Это тем более актуально, что Киев когда-то обладал атомным арсеналом, который значительно превышал ядерные арсеналы Великобритании, Франции и Китая вместе взятых.

Явное нарушение Кремлем логики режима нераспространения с 2014 года можно рассматривать как временное и единичное отклонение одного из гарантов ДНЯО от ключевой международной нормы. Однако отказ США от поддержки украинского государства, как предлагает Карпентер, создал бы паттерн поведения основателей режима нераспространения. Это могло бы стать сигналом для политических лидеров всего мира, что международное право в целом и ДНЯО в частности не обеспечивают защиту для государств, не обладающих ядерным оружием. Надежная национальная безопасность может быть достигнута только путем производства или приобретения оружия массового уничтожения. Кроме того, ядерные боеголовки, как высший инструмент сдерживания, могут пригодиться, если государство решит - как это сделала Россия в 2014 году - аннексировать соседнюю территорию и захочет отпугнуть третьи стороны от противодействия такой оккупации.

То, что Карпентер даже не упоминает эти вопросы в своих двух статьях в The National Interest, странно. Поскольку в своих статьях Карпентер представляет себя как человека, озабоченного основными национальными интересами США, можно было бы подумать, что предотвращение распространения ядерного оружия занимает важное место в его повестке дня. Тем не менее, Карпентер даже не заинтересовался этой темой после того, как она была прямо упомянута в первых опровержениях его первоначальной статьи от мая 2021 года.

На самом деле, дискуссия о серьезных последствиях нарушения Москвой Будапештского меморандума 1994 года и вытекающих отсюда последствиях для внешней политики США продолжается уже более семи лет. Дебаты ведутся не в последнюю очередь на сайтах различных учреждений Вашингтона - от Центра международных ученых имени Вильсона до старейшего американского внешнеполитического журнала World Affairs (основанного в 1837 году). Можно было бы подумать, что сотрудник вашингтонского Института Катона принял к сведению и учел в своих рассуждениях суть разных американских публикаций на эту тему.

Андреас Умланд является старшим экспертом Украинского института будущего в Киеве, научным сотрудником Стокгольмского центра восточноевропейских исследований при Шведском институте международных дел и редактором серии книг "Советская и постсоветская политика и общество" издательства «Ибидем» в Штутгарте.